Жили-были в тихом, солнечном лесу три медведя — дружная семья. Жили они в уютной избушке. Был Папа-Медведь — большой да сильный, Мама-Медведица — в самый раз, добрая да сердечная, и Медвежонок — маленький и очень любопытный. У каждого в доме были свои вещички: у Папы — большая-пребольшая миска для каши, у Мамы — миска поменьше, а у Медвежонка — крошечная мисочка. И стулья у каждого свои, и кровати — один большой, другой средний, третий маленький, точь-в-точь как их миски.
Как-то ясным утром сварили медведи на завтрак вкусную кашу. Разлили её по мискам, да только есть сразу нельзя — слишком горячо. Решили они прогуляться по лесу, пока каша остынет. Любили медведи такие прогулки: слушали, как поют птицы, да смотрели, как солнечные зайчики пляшут на листьях.
А недалеко по лесу бродила девочка с золотыми кудряшками — Златовласка. Послала её мама по делам, да только девочка легко отвлекалась: то бабочка мелькнёт, то ветерок погладит по щеке. Шла она-шла и вышла к медвежьей избушке. Заглянула в окошко — никого нет, да и дверь приоткрыта. Толкнула Златовласка дверцу и ступила внутрь.
Видит — на столе стоят три миски каши. Животик урчит: долго ведь шла. Попробовала из большой миски — ай, обжигает, слишком горячо. Попробовала из средней — ох, уже остыла, холодная. Наконец отведала из маленькой — в самый раз: тёплая да вкусная. Так понравилась, что всю и съела.
После еды Златовласка чуть устала. Огляделась — у камина стоят три стула. Сначала села на большой — жёстко, никак не усесться. Потом на средний — слишком мягко, прямо проваливаешься. Наконец присела на маленький — в самый раз. Покачалась-покачалась, да вдруг — треск! — стульчик и развалился, а Златовласка бух — на пол. Испугалась, да быстренько вскочила и отряхнулась.
Тут уж и сон её сморил. Поднялась по лестнице и нашла в уютной спальне три кровати. Легла на большую — у изголовья подушка высоковата. Легла на среднюю — у ножек валик слишком вздут. А в маленькую улеглась — и прямо в самый раз: мягко и удобно. Укуталась, свернулась калачиком и вскоре заснула сладким сном.
А тем временем три медведя нагулялись и вернулись домой — завтракать пора. Вошли в избу. Папа-Медведь заглянул в свою миску и басовито, но ласково молвил: — Кто-то ел мою кашу. Мама-Медведица посмотрела в свою и сказала тёплым, заботливым голосом: — Кто-то ел и мою кашу. Медвежонок глянул в свою крошечную мисочку и тоненьким удивлённым голоском вскрикнул: — А мою-то всю съели!
Огляделись они по избе да к стульям подошли. Папа-Медведь видит — подушка на стуле сбита: — Кто-то сидел на моём стуле. Мама-Медведица глядит — сиденье примято: — Кто-то сидел и на моём стуле. Медвежонок посмотрел — а его стульчик и вовсе сломан: — Кто-то сидел на моём стульчике и его сломал!
Тут медведи призадумались и пошли наверх. В спальне Папа-Медведь видит — подушка сдвинута: — Кто-то лежал на моей кровати. Мама-Медведица видит — одеяло смято: — Кто-то лежал и на моей кровати. Медвежонок подошёл к своей кроватке — и ахнул: — А на моей-то кроватке кто-то спит! И в самом деле — Златовласка спит себе, как ни в чём не бывало.
Медвежонок тоненьким голоском и говорит: — Кто-то лежал на моей кроватке — да вот она!
Златовласка проснулась, видит — у изголовья стоят три медведя. Вздрогнула было, да медведи смотрят на неё добрыми глазами. Быстренько поднялась Златовласка, смутилась, что без спросу вошла в чужой дом, и попросила прощения: за то, что кашу их ела, на стульях сидела да на кроватях спала.
Три медведя по-доброму её выслушали. Видят: не со зла девочка, а просто любопытная да незлобивая. Мама-Медведица тепло улыбнулась и спрашивает: — Останешься ли с нами позавтракать? Златовласка кивнула, и все вместе спустились вниз. Сварили ещё каши, и на этот раз всем хватило. Златовласка поблагодарила медведей за их доброту и пообещала впредь всегда стучаться, прежде чем входить в чужой дом.
После завтрака Златовласка попрощалась с новыми друзьями и отправилась лесной тропинкой домой — лёгким шагом, радостная и благодарная за полученную науку. А три медведя помахали ей с порога своей избушки и обрадовались: появился у них в лесу новый друг.
