Жили-были на солнечной лужайке у опушки тихого леса добрая мама‑свинка и три её поросёнка. Поросятки росли не по дням, а по часам, и вскоре корма на всех стало маловато. Тогда мама прижала деток к себе, ласково простилась и напутствовала: «Пора вам, деточки, в большой свет — искать свои приключения. Будьте вежливы и смышлёны и всегда берегите друг друга».
Три поросёнка обняли маму и отправились по извилистой тропинке — каждый с лёгким сердцем и любопытством в глазах.
Первый поросёнок, что больше всего любил солнышко да всё мягонькое, вскоре повстречал дружелюбного крестьянина, несшего охапку золотой соломы. Поросёнок подскочил и вежливо попросил: «Добрый человек, не дашь ли соломки на домик?» Крестьянин улыбнулся его вежливости и отдал солому. Поросёнок принялся работать: плёл да укладывал, — и построил уютный соломенный домик. Уселся внутри, гордый и спокойный.
Да только однажды мимо забрёл волк — морда длинная, глаза острые. Понюхал воздух: пахнет поросёнком в соломенном домике. Постучал волк в дверь и крикнул: «Поросёнок, поросёнок, впусти меня!» Поросёнок глянул в замочную скважину и увидел большие волчьи лапы. «Нет, нет, нет! Ни за какие коврижки не пущу!» — ответил он смело.
Волк нахмурился: «Ну тогда я как дуну, как дуну — твой домик разнесу!» Дунул что было духу — и соломенный домик рассыпался. А поросёнок со страху что есть мочи пустился наутёк к домику своего братца.
Второй поросёнок, любивший всё колючее да покрепче, встретил крестьянина с вязанкой хвороста. Вежливо попросил: «Добрый человек, не дашь ли хворосту на домик?» Крестьянин, довольный хорошими манерами поросёнка, дал ему вязанку. Поросёнок выстроил крепкий хворостяной домик, и вскоре к нему, запыхавшись и встревоженный, прибежал брат. Обнялись, да и спрятались вместе в домике из хвороста.
А волк уже тут как тут. Постучал и кричит: «Поросята, поросята, впустите меня!» Поросята глянули в замочную скважину и увидели его большие уши. «Нет, нет, нет! Ни за какие коврижки не впустим!» — ответили они хором.
Оскалил волк зубы: «Ну тогда я как дуну, как дуну — ваш домик разнесу!» Дул и пыхтел, пыхтел и дул — и хворостяной домик с грохотом рухнул. Завизжали поросята и, сколько копытца несут, помчались к домику третьего братца.
Третий поросёнок был смышлёный и осторожный. Повстречал он каменщика, несшего тяжёлую ношу кирпичей. Вежливо попросил: «Добрый человек, не разделишься ли кирпичом — домик бы мне сложить?» Каменщик, уважив вежливого поросёнка, дал ему кирпичи. Трудился поросёнок не покладая копытец: ряды выкладывал, кирпич к кирпичику примерял — и поднял прочный, надёжный дом. Когда два брата прибежали, он впустил их, и всем троим стало тепло и спокойно.
Скоро и волк добрался до кирпичного домика. Постучал и крикнул: «Поросята, поросята, впустите меня!» Поросята глянули в скважину и увидели его большие глаза. «Нет, нет, нет! Ни за какие коврижки не впустим!» — отвечают.
Зарычал волк: «Ну тогда я как дуну, как дуну — ваш домик разнесу!» Дул и пыхтел, пыхтел и дул, а кирпичный дом стоит как стоял. Снова попробовал, ещё и ещё — да только ничего у него не вышло. Наконец совсем выбился из сил, сел на пенёк и давай переводить дух.
А волк-то тоже хитёр был. Закричал он: «Поросята, поросята! Знаю я поле — репа там сахарная растёт. Пойдёмте завтра поутру, натрясём к ужину полные корзины!» Третий поросёнок вежливо поблагодарил за заботу, да не так-то его обманешь. Встал он ни свет ни заря, сходил на поле, нарвал репы — полон мешок, — и уже за завтраком похрустывал, когда волк к дому подоспел.
Не унялся волк, снова зовёт: «Айда, поросята, в Весёлый Сад — там яблоня наливная, яблоки хоть воз». Поросёнок согласился на словах, а сам ещё раньше петуха отправился и уже яблоки в корзину собирал, когда волк явился. Тот кинулся было хватать поросёнка, да хитрец кинул яблоко далеко-далеко. Волк за ним — а поросёнок тем временем шмыг домой, с полной корзиной.
И тут не отступился серый. Позвал на ярмарку, сладким угощением манит. Поросёнок согласился, да пришёл пораньше: нагулялся, насмотрелся, да ещё и маслобойку себе в подарок купил. Возвращается — глядь, волк на горку поднимается. Прятаться негде. Тогда поросёнок юрк в маслобойку — а та и покатилась с горы: бух-тах, бух-тах, бух-тах! Так загрохотала и завизжала, что волк перепугался пуще грозы и стрелой в лес дал дёру.
На другой день вернулся волк — будто бы дружить пришёл. А поросёнок ему и рассказывает про маслобойку. Разъярился волк, оскалился: «Ну, теперь-то уж я через трубу к вам заберусь — и конец вам!»
А смышлёный третий поросёнок уж и план придумал. Поставил на печь большой чугунок с водой — кипяток зашумел. Только волк на крышу взобрался да в трубу полез, поросёнок крышку — с чугунка долой. Скользнул волк вниз — бултых! — прямо в горячую воду. Завыл, подпрыгнул, хвост подпалил, лапы обжёг — и пулей обратно в трубу, со всех ног от кирпичного домика удрал. С той поры и не совался, и не беспокоил больше трёх поросят.
Обнялись братья и поняли: теперь уж они в полной безопасности — в своём крепком кирпичном доме. Стали жить дружно да мирно, а мамино напутствие помнили всегда: быть смышлёными, добрыми и храбрыми и беречь друг друга.