В небольшой деревушке, окружённой полями золотой пшеницы и высокими, шепчущими на ветру деревьями, жили брат и сестра — Тим и Мия. Тиму было семь: шустрый, неугомонный, всё бегал, лазал и выдумывал новые игры. Мии было пять: тихая, думная, а глаза у неё широко распахивались и искрились всякий раз, как она смеялась.
Любили они друг друга крепко, да беда одна мешала их забавам: Тим не любил делиться.
Любимая игрушка Тима — деревянная машинка. Он гонял её по полу, по садовым дорожкам, а бывало и по кухонному столу — за что мама его бранила. У Мии же была мягкая тряпичная кукла с золотыми нитяными волосами. Мия наряжала её в крошечные платьица и перед сном нашёптывала ей свои секреты.
— Тим, можно мне твою машинку? — просила Мия. Тим прижимал её к груди и мотал головой: — Нет, моя! Ты её сломаешь.
А когда Тим просился одолжить куклу, чтобы «покатать» её в своей машинке, Мия хмурилась: — Нет, Тим, она моя. Ты её испачкаешь.
Так и выходило, что играли они часто порознь: каждый сторожил свою любимую игрушку, и обоим становилось немножко одиноко.
Светлым утром по деревне разнеслась весть: приехала странствующая ярмарка! В лугу ставили ряды, на ветру полоскались цветные ленты, а воздух сладко пах медовыми пряниками и жареными орешками.
Тим и Мия не могли усидеть дома. Взявшись за руки, они по пыльной дорожке припустили бегом, и навстречу им донеслись скрипки и смех.
Ярмарка была полна чудес: жонглёры подбрасывали яблоки так высоко, что дух захватывало; музыканты выводили бойкие наигрыши; в лавках продавали игрушки на любой вкус. И среди всех лавок была одна, не похожая на прочие: маленькая, прикрытая выцветшей синей тканью. За прилавком сидел старик с добрым лицом и искорками в глазах.
На его столе лежали вырезанные из дерева игрушки, гладкие камни, мерцающие на солнце, и конфеты в золотой обёртке.
— Подходите, детки, — сказал старик ласковым голосом. — Продаю не только игрушки — и чуточка волшебства у меня найдётся.
У Тима глаза округлились: — Волшебство? Правда?
Старик улыбнулся: — Правда. Только не то, что в книжках. Это волшебство живёт у вас в сердце. Настоящее чудо случается, когда делишься.
Мия наклонила головку: — Когда делимся?
Старик кивнул: — Да. Игрушка, в которую играешь один, — просто дерево или тряпица. А поделишься — и она оживает смехом. Вот это и есть настоящее волшебство.
Тим нахмурился: — Звучит не как волшебство, а скучно. Он потянул Мию за руку и ушёл.
Мия оглянулась; старик лишь улыбнулся и помахал им вслед.
Позже в тот же день Тим увидел в другой лавке деревянную юлу — ярко-синюю, крутится как живая. Он упрашивал маму, пока та не согласилась купить.
— Можно мне попробовать? — с горячим любопытством спросила Мия по дороге домой. — Нет! — твёрдо отрезал Тим. — Это моя. Ты её испортишь.
Мия вздохнула и промолчала.
Дома Тим снова и снова раскручивал юлу по полу. Сначала она вертелась безупречно. Но потом, от одного неосторожного взмаха, ударилась о ножку стола и треснула. Юла стала кособочиться и падать, уже не крутилась как прежде.
Тим повесил голову. Чудесная новая игрушка была испорчена.
Мия подошла и села рядом. Посмотрела на треснувшую юлу, потом на раскрасневшееся от огорчения лицо брата. Медленно протянула ему куклу.
— Вот, — тихо сказала она. — Поиграй с ней, если хочешь. Ей не жалко.
Тим удивлённо уставился на неё: — Но… я же не даю тебе свои вещи. Почему ты даёшь мне свою?
Мия пожала плечами и улыбнулась: — Ты грустный. Может, так тебе станет легче.
Тим осторожно прижал куклу к себе. В груди у него потеплело.
Ночью Тиму приснился сон. Будто стоит он в стране сияющих красок: небо — лиловое, трава серебрится, а воздух искрится смехом. И перед ним — тот самый старик с ярмарки.
— Снова вы! — воскликнул Тим.
Старик тихо хмыкнул: — Я-то снова. Что-то ведь ты сегодня понял, верно?
Тим опустил голову. — Пожалуй… Мия дала мне свою куклу, хоть я ей ничего не давал. И мне стало… хорошо. Будто я уже не один.
Старик кивнул: — Вот о таком волшебстве я и говорил. Смотри.
Он взмахнул рукой — и в сне тут же появилась Мия с куклой на руках. А треснувшая Тимова юла в его ладонях вдруг стала целой.
Стоило Тиму протянуть Мие юлу, а Мие — дать ему куклу, как игрушки засветились. Кукла мерцала, словно звёздочка, а юла закрутилась прямо в воздухе, разбрасывая серебряные искорки. И вокруг всё ожило: деревья зацвели, запорхали бабочки, воздух наполнился смехом.
— Видишь, Тим? — мягко сказал старик. — Когда делишься, радость растёт. Удваивается, утраивается — и каждый становится богаче прежнего. Вот оно, настоящее волшебство.
Тим посмотрел на Мию: она смеялась, а юла чертила в небе серебряные дорожки света. И Тим — впервые — понял.
Наутро Тим проснулся, а сон всё ещё тёплым огоньком жил у него в сердце. Он посмотрел на Мию, которая тихо играла со своей куклой.
— Мия? — позвал он.
Она подняла глаза: — Да?
Тим глубоко вздохнул: — Хочешь… сегодня поиграть моей машинкой?
Её глаза засветились: — Правда?
— Правда, — кивнул Тим. — И, может… я тоже поиграю твоей куклой. Мы придумаем им вместе приключения.
Мия вскочила и обняла его: — Да! Давай!
Так они весь день сочиняли истории: как кукла едет в булочную на машинке, как машинка мчится по горам, а кукла ей подбадривающе машет; и будто обе игрушки смеются — словно им всегда было суждено играть вместе.
Их смех наполнил маленький домик и выплеснулся на деревенскую улицу. С того дня Тим и Мия узнали: игры становятся светлее, игрушки — веселее, а жизнь — богаче, когда делишься.
Мораль
Когда мы делимся, радость множится. Настоящее волшебство — не в том, что прижимаем к себе, а в том, что отдаём.
Продолжение сказки: